Электронная библиотека книг Стивена Кинга

Обложка книги Стивена Кинга - Бесплодные земли
Бесплодные земли

- По крайней мере, можешь утешаться одним, - сказал он Роланду. - Ты - ну, или этот ка-тет - в итоге сумели спасти пацана.

Роланд, завязывавший на груди постромки ременной подвески, вскинул глаза - ясные, сверкающие - и Эдди невольно отпрянул.

- Да? - сурово поинтересовался стрелок. - Ужели? Пытаясь примириться с двумя версиями одной реальности, я по капле теряю рассудок. Поначалу я надеялся, что один из двух порядков событий, хранящихся в моей памяти, начнет блекнуть и постепенно исчезнет совсем - но ничего подобного не происходит! Собственно, происходит нечто прямо противоположное: эти две реальности бранятся у меня в голове, возмущаясь, сетуя и ропща, точно две враждующие клики, которым не миновать скорой войны, и поднятый ими крик звучит все громче! Так ответь же мне, Эдди: каково, по-твоему, Джейку? Каково, по-твоему, знать, что ты мертв в одном мире и жив в другом? Снова запел жаворонок, но никто этого не заметил. Эдди смотрел прямо в блекло-голубые глаза Роланда, пылавшие на бледном лице, и не мог придумать, что сказать.

Глава 24

Расположившись лагерем примерно в пятнадцати милях к востоку от мертвого медведя, путники погрузились в сон, каким спят лишь полностью обессилевшие (даже Роланд проспал ночь напролет, хотя сны его были каруселью кошмаров), и на следующее утро поднялись с рассветом. Эдди в молчании развел небольшой костер и, когда в лесу неподалеку прогремел выстрел, поглядел на Сюзанну.

- Это завтрак, - сказала она.

Три минуты спустя вернулся Роланд с переброшенной через плечо шкурой. На ней лежала свежевыпотрошенная тушка кролика. Сюзанна поджарила его; они поели и тронулись в путь.

Эдди все старался представить себе, каково было бы помнить о собственной смерти. И всякий раз терпел неудачу.

Глава 25

Вскоре после полудня путники вступили в царство выкорчеванных деревьев и переломанного, вмятого в землю кустарника - казалось, давным-давно исполинский смерч коснулся здесь земли, проторив своей разрушительной силой широкую и удручающе мрачную дорогу.

- Мы близки к искомому месту, - объявил Роланд. - Наш друг медведь все здесь снес, дабы расчистить обзор. Он не хотел сюрпризов. Обходительной сию важную особу не назовешь.

- А нам он оставил какие-нибудь сюрпризы? - поинтересовался Эдди.

- Возможно. - Улыбнувшись краешком губ, Роланд тронул Эдди за плечо: - Но вот ведь что - это будут старые сюрпризы.

Продвижение по этой зоне разрушений шло медленно. Хотя поверженные наземь деревья в большинстве своем были очень стары (многие уже почти слились с почвой, откуда когда-то пробились), беспорядочное нагромождение стволов и путаница ветвей создавали внушительную полосу препятствий, преодолеть которую было бы довольно непросто даже в том случае, если бы все путники были физически полноценными. С восседающей в притороченной к спине стрелка подвеске Сюзанной дорога превратилась в тренировку выносливости, стойкости и умения обуздывать раздражение. Поваленные стволы и колтун подлеска скрывали от глаз след медведя, что тоже не способствовало быстрейшему продвижению. До полудня путники шли по отметинам когтей на деревьях, четким, как зарубки. Однако здесь, близ стартовой точки медвежьей ярости, где она еще не цвела полным цветом, эти удобные вехи, отмечавшие путь зверя, исчезли. Роланд двигался не спеша, выискивая в кустах помет, а на деревьях, через которые перелезал медведь, - клочья шерсти. На то, чтобы одолеть три мили этого истлевшего хаоса, ушла вся вторая половина дня.

Едва Эдди решил, что скоро стемнеет и им придется разбить лагерь в этом страшноватом окружении, они вышли к опушке редкого ольшаника. За деревьями слышался шумный лепет бегущего по камням ручья. Позади закатное солнце в ореоле тонких багровых лучей заливало угрюмым светом разоренный участок, который они только что пересекли, превращая поваленные деревья в черные перекрестья, очертаниями напоминающие китайские иероглифы.

Роланд объявил привал и осторожно опустил Сюзанну на землю. Распрямившись, он уперся руками в бедра и принялся разминать спину, изгибаясь то так, то эдак.

- И ночевать здесь будем? - спросил Эдди.

Роланд покачал головой.

- Сюзанна, дай Эдди револьвер.

Она повиновалась, вопросительно глядя на него.

- Пошли, Эдди. Нужное нам место - за теми деревьями. Взглянем на него. Может, и поработать придется.

- С чего ты взял...

- А ты прислушайся.

Эдди прислушался и понял, что слышит шум работающих механизмов. Потом он сообразил, что слышит его уже некоторое время.

- Я не хочу оставлять Сюзанну.

- Мы не уйдем далеко, а у нее хороший, громкий голос. Кроме того, если здесь и есть опасность, она впереди - мы окажемся между ней и Сюзанной.

Эдди посмотрел вниз, на Сюзанну.

- Идите - только постарайтесь поскорее вернуться. - Она задумчиво оглянулась и посмотрела туда, откуда они пришли. - Не знаю, есть тут привидения или нет, но кажется, что есть.

- Мы вернемся засветло, - пообещал Роланд. Он зашагал к деревьям, и секундой позже Эдди последовал за ним.

Глава 26

Углубившись в ольшаник на пятнадцать ярдов, Эдди вдруг сообразил, что они идут по тропе; по тропе, которую, вероятно, протоптал за долгие годы медведь. Гибкие деревья смыкались над головой сводом туннеля. Непонятный шум здесь был громче, и Эдди принялся раскладывать его на составляющие. Один звук - тихий, басистый гул - слабой вибрацией передавался ступням, словно под землей работал какой-то большой агрегат. Гул отчетливо прорезали нестройные, более близкие и назойливые звуки - взвизги, писк, отрывистое цвирканье и поскрипыванье.

Роланд приблизил губы к уху Эдди и сказал:

- Думаю, если вести себя тихо, опасность невелика.

Они прошли еще пять ярдов, и Роланд опять остановился. Вынув револьвер, он стволом отвел в сторону ветку, тяжелую от подцвеченных закатным солнцем листьев. Заглянув в образовавшийся небольшой просвет, Эдди устремил взгляд на поляну, где так долго жил медведь, - на оперативную базу, откуда зверь множество раз отправлялся чинить насилие и разбой.

Подлеска здесь не было и в помине; землю давным-давно вытоптали налысо. По поляне, схожей очертаниями с наконечником стрелы, бежал ручей, пробивавшийся у подножия почти пятнадцатифутовой каменной стены. Подпертая этой стеной с тыла, по их сторону ручья стояла металлическая будка высотой около девяти футов, с закругленной крышей, напомнившей Эдди вход в метро, раскрашенная спереди косыми желтыми и черными полосами. Земля на поляне была не черной, как верхний слой грунта в лесу, а серой и странно рыхлой. Ее усеивали кости, и в следующий миг Эдди понял: то, что он принял за серую почву, тоже кости - кости такие древние, что рассыпаются в прах.

В земле копошились непонятные создания, издававшие пронзительный скрип и цвирканье. Четыре... нет, пять. Металлические устройства-невелички, самое крупное - со щенка колли. Роботы, сообразил Эдди, или что-то вроде роботов. Все они не слишком отличались друг от друга и, несомненно, служили медведю лишь для одной цели - у каждого наверху быстро крутился крошечный радар. "Опять соображальные шапочки, - подумал Эдди. - Бог ты мой, да что ж это за мир?"

Самое большое из этих устройств внешне отчасти напоминало трактор "Тонка", полученный Эдди в подарок на шести- или семилетие; катя по поляне, оно взбивало гусеницами крохотные серые облачка костяной пыли. Другое походило на крысу из нержавеющей стали. Третьей, кажется, была змея, составленная из соединенных встык стальных сегментов; при движении она корчилась и горбом выгибала спину. Выстроившись цепочкой, эти механизмы безостановочно кружили по неровному кольцу глубокой колеи, пробитой ими на другом берегу ручья. Глядя на них, Эдди невольно вспомнил карикатуры, которые когда-то видел в старых номерах "Сатердей ивнинг пост", - по неведомой причине мать не выбрасывала эти журналы и хранила, складывая стопками в прихожей. На карикатурах дымящие сигаретами встревоженные мужчины, ожидая, пока их жены разрешатся от беремени, мерили шагами ковры, протаптывая на них дорожки.

Глаза Эдди привыкли к нехитрой географии поляны, и он увидел, что уродцев в наборе гораздо больше пяти. На виду была по меньшей мере дюжина других, а еще сколько-то, вероятно, пряталось за остатками давнишней добычи медведя. Отличие состояло в том, что эти другие не двигались. Долгие годы члены механической свиты медведя гибли один за другим, и наконец осталась лишь маленькая группка из пяти нелепых созданий... судя по скрипу, визгу и ржавому лязгу, не слишком-то здоровых. Особенно убогой и увечной казалась змея, круг за кругом преследовавшая крысу. Она то и дело буксовала, и тогда шагавшая за ней конструкция - стальной блок на механических ножках-обрубках - нагоняла ее и награждала тычком, словно веля поторапливаться, к ***не матери.

Эдди стало интересно, в чем состояла работа этих уродцев. Наверняка не в защите и не в охране - конструкция медведя предусматривала защиту своими силами, и Эдди полагал, что, набреди старина Шардик на их троицу в пору своего расцвета, он в два счета сожрал бы их и не поморщился. Наверное, маленькие роботы были бригадой техобслуживания, или разведчиками, или посыльными. Они, видимо, могли представлять опасность, но лишь обороняясь... или защищая своего старшего. Воинственными они не казались.

Собственно, в них было что-то жалкое. Большая часть команды вымерла, их старшего не стало, и Эдди не сомневался, что роботы каким-то образом поняли это. От механических уродцев исходила не угроза, а странная, нелюдская печаль. Дряхлые, почти износившиеся, они, не зная покоя, круг за кругом шагали, катили и змеились по прорытой ими на заброшенной поляне колее, верша свой многотрудный путь, и Эдди почудилось, будто он может прочесть смятенное течение их мыслей: "Батюшки-светы, что же теперь? В чем наша цель теперь, когда Его не стало? И кто позаботится о нас теперь, когда Его не стало? Батюшкисветы, батюшки-светы, батюшки-светы..."

Кто-то потянул Эдди сзади за штанину, и молодой человек чуть не вскрикнул от страха и неожиданности. Он резко обернулся, взведя курок Роландова револьвера, и увидел Сюзанну, смотревшую на него снизу вверх большими глазами. Эдди длинно выдохнул и осторожно вернул курок в нерабочее положение. Опустившись на колени, он положил руки Сюзанне на плечи, поцеловал ее в щеку и прошептал на ухо:

- Ей-богу, я чуть было не всадил пулю в твою дурную головушку. Что ты тут делаешь?

- Хотела посмотреть, - нимало не смутясь, прошептала она в ответ и покосилась на Роланда, присевшего на корточки рядом с ними. - А потом, одной там страшновато.

Ползком пробираясь через жесткую густую поросль, Сюзанна оцарапалась, но Роланду пришлось признаться себе, что при желании молодая женщина может двигаться бесшумно, как привидение, - он ровным счетом ничего не услышал. Вынув из заднего кармана тряпицу (последнее, что осталось от его старой рубашки), стрелок отер с рук Сюзанны тонкие струйки крови. Мгновение он изучал плоды своих трудов, потом коротким движением промокнул и ссадину у нее на лбу.

- Раз так, взгляни, - сказал он одними губами. - Пожалуй, ты это заслужила.

Одной рукой отведя в сторону ветки крепкожильника и зеленики, Роланд открыл Сюзанне обзор на уровне ее глаз и стал ждать. Сюзанна меж тем впилась взглядом в поляну. Наконец она отстранилась, и Роланд позволил кустарнику сомкнуться.

- Мне их жалко, - прошептала Сюзанна. - Сумасшествие, верно?

- Вовсе нет, - так же тихо ответил Роланд. - Думаю, на свой диковинный манер это глубоко несчастные создания. Эдди собирается положить конец их страданиям.

Эдди тут же отрицательно затряс головой.

- Нет, собираешься... если только не хочешь ночь напролет просидеть тут, как ты это называешь, "враскорячку". Цель в шапочки. В крутящиеся штуки.

- А если я промажу? - взбешенно прошипел Эдди.

Роланд пожал плечами.

Эдди поднялся и нехотя вновь взвел курок. Он посмотрел сквозь кусты (сервомеханизмы виток за витком сиротливо кружили по своей одинокой, никчемной орбите) и хмуро подумал: "Все равно, что кутят перестрелять". Потом Эдди увидел, как один из роботов - тот, что напоминал шагающий короб, - выпустил из брюха отталкивающего вида клещи и на секунду прихватил ими змею. Удивленно зажужжав, змея прыгнула вперед. Шагающий короб убрал клещи.

"Н-да... может, это и не совсем то же, что перестрелять кутят", - решил Эдди. Он опять посмотрел на Роланда. Роланд, скрестив руки на груди, ответил невыразительным взглядом.

"Ты, приятель, выбираешь чертовски странные моменты, чтоб нас муштровать".

Эдди подумал о Сюзанне - о том, как она сперва всадила пулю медведю в зад, а потом, когда зверь кинулся на них с Роландом, вдребезги разнесла сенсорное устройство чудовища - и слегка устыдился. Более того: какая-то часть его "я" хотела пойти на это, как давно, в "Падающей Башне", что-то в нем хотело пойти против Балазара и его шайки бандюг. Возможно, такое навязчивое, неодолимое влечение было нездоровым, но это не портило главного очарования - "а ну-ка, поглядим, у кого будет грудь в крестах, а у кого - голова в кустах... поглядим, поглядим".

М-да, что нездорово, то нездорово.

"Внуши себе, будто тут тир и ты хочешь выиграть своей лапушке плюшевую собачку, - подумал он. - Или медведя". Он взял на мушку шагающий короб и нетерпеливо оглянулся, когда Роланд тронул его за плечо.

- Скажи свой урок, Эдди. Скажи без ошибки.

Эдди раздраженно шикнул сквозь зубы, злясь, что его отвлекают, но Роланд не отвел взгляда, и потому юноша с глубоким вздохом постарался выбросить из головы все: взвизги и скрипы изработавшегося оборудования; разнообразные прострелы и ломоты во всем теле; сознание того, что Сюзанна здесь, смотрит, опираясь на ладони выпрямленных рук, и последующее озарение: она ближе всех к земле - если он промажет по какой-нибудь из хитрых механических штуковин на поляне и та решит отплатить обидчикам, Сюзанна окажется самой удобной мишенью.

- Не рукой стреляю; тот, кто стреляет рукою, забыл лик своего отца.

Во прикол, подумал молодой человек; встреться Эдди со своим папашей на улице, он бы его не узнал. Но он чувствовал, как слова делают свое дело - проясняют голову и успокаивают нервы. Не ведая, из того ли он теста, что положено стрелку (возможность, казавшаяся юноше сказочно неправдоподобной, пусть даже он понимал, что во время разборки в ночном клубе у Балазара сумел проявить недюжинную стойкость), Эдди, однако, знал - чему-то в его душе пришлась по вкусу бесстрастная холодность, нисходившая на него с чередой старыхпрестарых вопросов и ответов, которым их выучил стрелок; равнодушная холодность и то, как предметы с присущей им безжизненной четкостью вдруг выделялись из общей картины. Другая частица Эдди понимала, что это еще один страшный наркотик, немногим отличающийся от героина, который свел в могилу Генри и едва не сгубил его самого, но это ничего не меняло: радость мгновений, когда с губ срываются слова старинной формулы, звенела в нем тугой струною, как звенят корабельные снасти на сильном ветру.

- Не рукой целюсь; тот, что целится рукою, забыл лик своего отца. Оком целюсь.

Не из револьвера убиваю; тот, что убивает из револьвера, забыл лик своего отца.

И, неожиданно для себя выступив из-за деревьев на поляну, Эдди бросил роботам, крутившимся на дальнем ее краю:

- Сердцем убиваю.

Роботы прервали свое бесконечное круженье. Один из них громко зажужжал - это мог быть сигнал тревоги или предупреждение. Радары, каждый не больше половинки шоколадного батончика "Херши", повернулись на звук голоса Эдди.

Эдди открыл огонь.

Сенсоры один за другим разлетелись, как глиняные голубки. Жалость исчезла из сердца Эдди, остались лишь ледяное спокойствие и сознание того, что он не захочет и не сможет остановиться, пока не завершит дела.

Окутанная сумерками поляна наполнилась громом, отразившимся от покрытой многочисленными трещинами и сколами стены камня на ее широком конце. Металлическая змея, дважды перекувырнувшись, простерлась в пыли и лежала, подергиваясь. Самый большой механизм - тот, что напоминал Эдди игрушечный трактор его детства, - попытался сбежать и судорожными рывками кинулся к краю колеи. Эдди к Богу в рай разнес его радар. Механизм зарылся квадратным носом в землю; из стальных глазниц, где примостились стеклянные глаза, брызнули тоненькие язычки голубого пламени.

Эдди промазал только раз, по воспринимающему устройству крысы из нержавеющей стали. Пущенная в радар пуля с тонким комариным пением отскочила от металлической крысиной спины. Крыса как ошпаренная выскочила из колеи. Заложив вираж возле похожей на короб штуковины, которая еще совсем недавно вышагивала по кругу следом за змеей, она с поразительной скоростью бросилась через поляну в атаку, рассерженно чакая. Тут Эдди разглядел пасть, окаймленную длинными острыми штырьками. На зубы они не походили; скорее, они напоминали снующие вверх-вниз иглы швейной машины, превращенные скоростью своего движения в дрожащее полупрозрачное марево. "Нет, - подумал Эдди, - сдается мне, на кутят эти твари все-таки мало похожи".

- Роланд, давай сам! - в отчаянии крикнул он, но когда, улучив момент, поспешно огляделся, то увидел, что Роланд по-прежнему стоит, скрестив руки на груди, с лицом отрешенным и безмятежным. Возможно, стрелок раздумывал над шахматными задачами или размышлял о давнишней любовной переписке.

Радар на спине у крысы вдруг замер. Блюдце едва заметно повернулось и, жужжа, нацелилось на Сюзанну Дийн.

"Осталась одна пуля, - мелькнуло в голове у Эдди. - Если промажу, эта тварь начисто сдерет Сьюзи лицо".

Вместо того, чтобы выстрелить, он сделал шаг вперед и что было силы пнул крысу. Башмаки Эдди сменила пара мягких мокасин из оленьей шкуры, и сотрясение от удара передалось по ноге до самого колена. С прерывистым, каким-то заржавленным визгом крыса перекувырнулась на земле раз, другой, и замерла кверху брюхом. Эдди увидел что-то вроде дюжины коротких, толстых механических ножек, поршнями ходивших вверх-вниз. Каждая ножка оканчивалась острым стальным когтем. Когти вращались вокруг своей оси на шарнирчиках величиной с карандашный ластик.

Из средней части робота выдвинулся стальной стержень; механическую крысу подбросило, перевернуло, и она вновь заняла нормальное положение. Эдди повел револьвер вниз, оставив без внимания мимолетный порыв подстраховаться свободной рукой. Может, в его родном мире легавые и были обучены стрелять таким манером, но тут это делалось иначе. "Когда забудешь, что револьвер здесь, когда покажется, будто стреляешь из пальца, - наставлял Роланд, - тогда ты будешь близок к цели".

Эдди нажал на спуск. Крошечное блюдечко радара, вновь завертевшееся в попытке отыскать врага, исчезло в синей вспышке. Послышалось сдавленное "клуп!", и крыса упала на бок - мертвая. Эдди обернулся. Сердце у него стучало, как отбойный молоток. Насколько помнил юноша, в такое бешенство он не приходил с тех пор, как понял, что Роланд намерен держать его в этом мире, пока не завоюет или не потеряет свою окаянную Башню... иными словами, пока все они, вероятно, не пойдут на корм червям.

Он навел разряженный револьвер в сердце Роланду и хрипло, едва узнавая собственный голос, проговорил:

- Если б тут еще оставался патрон, ты, пожалуй, уже сейчас бросил бы убиваться из-за своей занюханной Башни.

- Эдди, перестань! - резко сказала Сюзанна.

Эдди посмотрел на нее.

- Чертова железяка собиралась кинуться на тебя, Сюзанна, и сделать из тебя суслика.

- Но она же до меня не добралась. Это ты ее ухлопал, Эдди. Ты показал ей, где раки зимуют.

- Его заслуги в этом нет. - Эдди хотел было убрать револьвер в кобуру, но к своему вящему неудовольствию понял, что убирать его некуда. Кобура была у Сюзанны. - Он со своими уроками - со своими проклятыми уроками - тут ни при чем. - Лицо Роланда, до сих пор выражавшее умеренный интерес, внезапно изменилось. Взгляд переместился в некую точку над левым плечом Эдди.

- ЛОЖИСЬ! - крикнул стрелок. ()

Эдди не стал задавать вопросов. Его ярость и смятение вмиг как рукой сняло. Он кинулся на землю и, падая, увидел: молниеносным движением, превратившим его левую руку в размазанное пятно, стрелок потянулся к кобуре. "Боже ты мой, - подумал молодой человек, - НЕ МОЖЕТ он быть таким шустрым, таких шустрых в принципе не бывает, у меня получается ничего себе, но рядом с Сюзанной я просто копуша, а Сюзанна по сравнению с ним - черепаха, которая силится взойти на стеклянную кочку..."

Что-то пронеслось у Эдди над самой головой - что-то, что, громко и пронзительно пища в своей механической ярости, выдрало у него клок волос. Стрелок открыл огонь с бедра - три быстрых выстрела прогремели друг другу вдогонку, как три удара грома, - и писк оборвался. На землю между тем местом, где лежал Эдди, и тем, где рядом с Роландом привстала на обрубках ног Сюзанна, с глухим стуком шлепнулось некое создание, показавшееся Эдди похожим на крупную механическую летучую мышь. Суставчатое, крапчатое от ржавчины крыло ударило по земле, словно досадуя, что возможность упущена, и застыло без движения.

Легко ступая в старых, разбитых сапогах, Роланд подошел к Эдди и протянул ему руку. Эдди принял ее и позволил Роланду помочь ему подняться. Он обнаружил, что не может говорить: падение вышибло из него дух. "Может, оно и к лучшему... похоже, всякий раз как я разеваю пасть, будь она неладна, я что-нибудь да ляпну".

- Эдди! Ты в порядке? - К тому месту, где, нагнув голову и уперев руки в ляжки, он пытался отдышаться, ползла Сюзанна.

- Ага, - прохрипел Эдди. Он с усилием выпрямился. - Так, пустяки, легкая стрижечка.

- Эта тварь была на дереве, - мягко сказал Роланд. - Поначалу я и сам ее не приметил. В это время дня свет становится обманчив. - Стрелок помолчал и тем же мягким тоном продолжил: - Эдди, опасность Сюзанне никак не угрожала.

Эдди утвердительно мотнул головой. Теперь-то до него дошло: проворство, с каким стрелок выхватывал револьвер, позволяло сжевать гамбургер, запить его молочным коктейлем - и не опоздать с выстрелом.

- Ну, хорошо, хорошо. Скажем только, что я не одобряю твою методу обучения, ладушки? Но просить прощенья я не собираюсь, не жди.

Роланд наклонился, подхватил Сюзанну на руки и принялся отряхивать. Делал он это равнодушно-ласково, как мать отряхивает делающего первые шаги малыша после одного из неизбежных кувырков в пыли на заднем дворе.

- Я не жду от тебя извинений; кроме того, они не надобны, - сказал он. - Два дня назад у нас с Сюзанной произошел подобный же разговор. Верно, Сюзанна?

Она кивнула.

- Роланд придерживается мнения, что ученику время от времени требуется хороший пинок в ребра.

Эдди посмотрел на учиненный ими разгром и медленно принялся выколачивать из штанов и рубашки костяную пыль.

- Слышь, старик, а если б я сказал тебе, что не хочу быть стрелком? А, Роланд?

- Я бы ответил, что твои желания не имеют большого значения. - Роланд смотрел на металлическую будку у каменной стены и словно бы утратил интерес к беседе. Эдди уже видел такое раньше. Когда разговор сворачивал на если бы да кабы, Роланд почти всякий раз терял к нему интерес.

- Ка? - В вопросе Эдди звучали отголоски былой желчности.

- Верно. Ка. - Роланд подошел к будке и провел рукой по желтым и черным полосам, наискось расчерчивавшим переднюю стенку. - Мы нашли один из двенадцати пограничных порталов, кольцом опоясывающих этот мир... одну из шести троп к Темной Башне.

И это тоже ка.

Глава 27

Эдди пошел обратно, за инвалидным креслом Сюзанны. Просить молодого человека об этом не пришлось - ему хотелось некоторое время побыть одному, чтобы вновь взять себя в руки. Теперь, когда стрельба закончилась, каждый мускул в теле Эдди словно бы мелко дрожал и трепетал не в лад с остальными. Юноше не хотелось, чтобы товарищи видели его в таком состоянии - не потому, что оно могло бы быть неверно истолковано как испуг, а потому, что Роланд, или Сюзанна, или оба могли бы распознать его истинную природу: перевозбуждение. Пришедшееся Эдди по нраву. Даже нетопырь, едва не снявший с юноши скальп, не перетянул чашу весов.

"Это все муть, парень. Сам же знаешь". ()

К сожалению, Эдди этого не знал. Он лоб в лоб столкнулся с тем, что Сюзанна открыла для себя чуть раньше, пристрелив медведя: можно было сколько угодно разглагольствовать о том, что не хочешь быть стрелком; что не желаешь, словно последний бродяга, скитаться по этому безумному миру, где кроме них троих нет, кажется, ни единой живой человеческой души; что на самом деле тебе, Эдди Дийну, больше всего охота стоять на углу Бродвея и Сорок второй улицы, прищелкивать пальцами под ревущую в наушниках плеера "Криденс Клируотер Ривайвл", смачно чавкать сосиской с соусом чили и глазеть на проходящих мимо девчонок - на в высшей степени аппетитных и соблазнительных нью-йоркских девчонок с надутыми - "да пошел ты!" - губками и длиннющими ногами из-под коротких юбчонок. Можно было распространяться об этом до посинения, но сердце Эдди знало иное. Сердце Эдди знало, что, отправляя электронный зверинец на небеса, он наслаждался - во всяком случае, пока шла потеха и Роландов револьвер был его, Эдди, личной портативной грозой. Что он с удовольствием пнул робота-крысу, пусть даже отшиб при этом ногу и чуть не навалил в штаны со страху. Страх странным образом лишь обострял наслаждение.

Все это было уже достаточно скверно, однако сердце Эдди знало и кое-что похуже: появись здесь, сейчас дверь, ведущая обратно в Нью-Йорк, он, возможно, и не вошел бы в нее, ибо еще не видел воочию Темной Башни. В молодом человеке начинало крепнуть убеждение, что болезнь Роланда заразна.

Пробираясь в ожесточенной борьбе с креслом Сюзанны через беспорядочные нагромождения ольховых пней и колод и ругательски ругая ветки, которые хлестали по лицу, норовя выколоть глаза, Эдди неожиданно обнаружил, что с некоторыми из этих вещей может примириться. Это открытие поостудило юноше кровь. "Хочется увидеть, такая она, как была во сне, или нет, - подумал он. - Увидеть такое... фантастика, в натуре!"

Но внутри у него заговорил другой голос. "Эдди, спорим, его прежним дружкам - ну, тем, с такими кликухами, будто они припожаловали прямиком от Круглого Стола при дворе короля Артура - так вот, гад буду, всем им мерещилось то же самое. И все они теперь покойники. Все до единого".

Хочешь не хочешь, Эдди узнал этот голос. Он принадлежал Генри, а значит, не слышать его было затруднительно.

Глава 28 ( )

Роланд, придерживая на правом бедре Сюзанну, стоял перед металлическим домиком, напоминающим закрытый на ночь вход в метро. Бросив инвалидное кресло у края поляны, Эдди пошел к ним. Чем ближе он подходил, тем громче становился гул и явственнее - дрожь земли под ногами. Оборудование, производящее этот шум, понял Эдди, находится или в будке, или под ней. Казалось, у него гудит не в ушах, а где-то в голове, в самой ее глубине, и в полых недрах живота.

- Стало быть, вот один из двенадцати порталов. Куда он выходит, Роланд? В "Мир Диснея"?

Роланд покачал головой.

- Я не знаю, куда он выходит. Быть может, в никуда... а может быть, во все сущие миры. В моем мире вообще есть много мне неведомого - это вы оба наверняка уже поняли. А есть такое, что некогда было мне известно, но изменилось.

- Из-за того, что мир сдвинулся с места?

- Да. - Роланд бросил на Эдди короткий взгляд. - Послушай-ка, это ведь не просто риторическая фигура. Мир действительно сдвинулся с места и непрестанно убыстряет свое движение. В то же время все снашивается... распадается... - Подтверждая свою мысль наглядным примером, стрелок пнул металлический труп шагающего короба.

Эдди вспомнилась нарисованная Роландом на земле грубая схема расположения порталов.

- Так это и есть край света? - спросил он почти робко. - Я хочу сказать, не больно-то он отличается от любого другого места. - Эдди хохотнул. - Если здесь и есть обрыв, я его не вижу.

Роланд покачал головой.

- Край-то он край, да не такой. Это - место, где берет начало один из Лучей. Так меня, во всяком случае, учили.

- Лучей? - переспросила Сюзанна. - Каких Лучей?

- Великим Пращурам принадлежит заслуга не устройства, но переустройства мироздания. Рассказывают разное: одни - будто Лучи суть спасение мира, другие - будто бы это семена всеобщей погибели и разрушенья. Лучи - творение Великих Пращуров. Это такие линии... скрепляющие... удерживающие...

- Ты говоришь о магнетизме? - осторожно поинтересовалась Сюзанна.

Все лицо Роланда просветлело; озарение преобразило шероховатые грубые грани и изборожденные морщинами плоскости, превратив их в нечто новое и поразительное. На миг Эдди открылось, как будет выглядеть Роланд, если и впрямь доберется до своей Башни. - Да! Не об одном магнетизме, хотя магнетизм играет здесь известную роль... о силе тяготения... и о надлежащей увязке пространства, измерений, величин. Лучи - те силы, что связуют все это воедино.

- Добро пожаловать к физикам-шизикам, - негромко прокомментировал Эдди.

Сюзанна пропустила его реплику мимо ушей.

- А Темная Башня? Это что же, какой-то генератор? Центральный источник энергии для Лучей?

- Не знаю.

- Но знаешь, что здесь - пункт А, - вмешался Эдди. - Если мы достаточно долго будем идти по прямой, мы придем на другой край света, к другому порталу - назовем его пунктом С. Но сперва мы придем в пункт В. В центральную точку. К Темной Башне.

Стрелок кивнул.

- Сколько придется идти? Ты знаешь?

- Нет. Но я знаю, что дорога нас ждет очень дальняя и что с каждым уходящим днем расстояние увеличивается.

Эдди, нагнувшийся было обследовать шагающий короб, выпрямился и уставился на Роланда.

- Этого не может быть. - Он говорил тоном человека, старающегося убедить малыша, что никакой бука в шкафу не живет и жить не может по той простой причине, что в действительности буки в природе не существуют. - Миры не растут, Роланд.

- Да что ты? В пору моего отрочества, Эдди, у нас еще водились карты. Особенно мне памятна одна, под названием "Великие державы Западных Земель". На ней была изображена и моя родина, Галаад; и Низинные Баронства, охваченные бунтом и смутой спустя год после того, как я завоевал право носить револьверы; и холмы; и горы; и Западное Море. От Западного Моря Галаад отделяло изрядное расстояние - тысяча миль, а то и больше - но на то, чтобы преодолеть его, я истратил более двадцати лет.

- Это невозможно, - быстро и испуганно сказала Сюзанна. - Даже если ты от начала до конца шел пешком, на это не могло уйти двадцать лет!

6



система комментирования CACKLE
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.